Нина Шитикова
ЧАСТЬ СВЕТААнтон несколько раз вдохнул и выдохнул. Предметы выскальзывали из поля зрения в серо-коричневую муть. Ни на чём не получалось сосредоточиться, кроме того, на что он натыкался. По небу тянулись плоские шпротины облаков, с которых капал маслянистый сок.
Он закашлялся; морщины на лице и шее нервно задёргались. Голова постепенно заполнялась мыслями, словно холодной водой. "И всё время, и снова, и опять", - пробормотал он и почесал воротник. Эти слова хорошо помогали забыть о пустом желудке. Никогда не удавалось позавтракать: отложенное с вечера за ночь растаскивали коты.
Ветер бросил под ноги обрывок газеты. Антон попробовал разобрать буквы. Номер был несвежий, но писали чистую правду: что лето было почти год назад, а весна никогда не наступит. Он запахнул куртку поплотнее, и не сразу заметил, как у него за спиной промелькнул белый силуэт.
Это была девушка. Она шла напряжённой походкой живого манекена, и смотрела себе под ноги, словно взяла чей-то след и боялась сбиться. Запах гардении нехотя следовал за ней, изо всех сил натягивая поводок.
Антон оторопело проследил за ней глазами, и только когда девушка свернула за угол, вдруг вспомнил что-то, хлопнул себя по лбу и бросился догонять.
- Женщины, женщины… - сбивчиво бормотал он, - Всегда им кажется, что свет на них клином сошёлся. Будто они - самое важное. И других дел у меня нет…
Он подбежал к ней вплотную, и, запыхавшись, тронул за плечо.
Она обернулась. Серые глаза, вытянутые к вискам, смотрели спокойно, серьёзно и внимательно.
- Я привык, я привык к этому, к тому, что женщины просто не могут понять… - затараторил Антон.
Она пристально смотрела ему в глаза. Затем улыбнулась уголками губ и прервала его на полуслове:
- Антон. Как ты?
Он удивился: такого давно уже никто у него не спрашивал. И принялся отвечать:
- А я же говорил ей, что я - такой. Я предупреждал. Я… Я… Да она сама знала, на что шла, уже когда говорила со мной по телефону по ночам, с полуночи до шести утра, даже ухо горело от трубки. Мне было так сложно, так важно оторваться от всего и приехать к ней, в другой, далёкий город, в столицу, в никуда… Но я смог, я знал, я… А потом…
Он осёкся.
Её слова нырнули в тишину, как камешки в спокойную воду:
- Антон. Ты счастлив?
Он вздохнул и снова принялся объяснять:
- И говорил же я, характер у меня такой! Тесно мне. За пивом шутили, что завтра могу сорваться и уехать в Польшу, я даже язык учил, недели две, правда, но… Я ей: послушай, это же совершенно новый мир! Вроде и недалеко, а всё у нас совсем иначе будет! Как на другом материке, в другой части земного шара. Мне так хотелось, чтобы она снова в меня поверила, но она молчала. Даже в тот вечер, когда у меня был поезд, просто молчала, проводила до дверей, и я сказал: обустроюсь, напишу сразу же, и она хотела улыбнуться, но глаза почему-то блестели - а у неё были чудесные серые глаза! И я отвернулся и вышел, а она закрыла двери, и я… Хотел оглянуться на её окна, но так торопился, что…
Антон резко остановился.
Вокруг никого не было, только белый пёс одиноко стоял на краю лужи, и вилял хвостом своему отражению.
- Постой-постой!.. А вдруг она свет выключила?! А вдруг не ждёт уже?
От этой мысли стало очень больно. Антон понял, что он должен срочно, прямо сейчас всё проверить. Он обшарил карманы куртки и вытащил фонарик. Подбежав к мусорному баку, он торопливо просунул внутрь руку и нажал на кнопку.
Яркий луч света разрезал вонючую темноту на части.
Антон вздохнул с облегчением и спрятал фонарик обратно в карман. Значит, ждёт ещё. И всё хорошо.
"ZNISZCZONY CZLOWIEK", - подумал хозяин белого пса, едва удерживая собаку за ошейник. Пожав плечами, он отвернулся. Неприятно было видеть, как старый бродяга разговаривает сам с собой и в поисках пустых бутылок тычет в мусорный бак разбитым фонариком.
© Нина Шитикова, 2006.
Опубликовано с разрешения автора.
При перепечатке ссылка на сайт Студии "Далее по тексту" обязательна
Вернуться к списку
Вверх